Принципы работы Enron

Энрон — энергетическая компания, поднявшаяся почти из небытия на уровень предприятия с годовым оборотом в 101 млрд. долларов, только для того, чтобы потерпеть крах и объявить о банкротстве. Всего за несколько лет она стала эмблемой всего того ошибочного и нечестного, что происходило в период 1990-х - корпоративной алчности, скандалов, связанных с бухгалтерской отчетностью, злоупотреблений влиянием на публичную политику, банковских скандалов и свободно-рыночных заклинаний... Зарубежная деятельность корпорации тоже стала воплощением наиболее темных сторон глобализации по-американски и злоупотребления корпоративной мощью США за рубежом. 

В конце 1990-х годов Энрон представлялась образцом нового американского предпринимательства. Дерегулирование создало новые возможности и корпорация ухватилась за них. Она в те годы продемонстрировала пользу дерегулирования и показала, как новаторские фирмы Америки могут содействовать формированию более продуктивной экономики, если только развязать им руки. Корпорация Энрон была ролевой моделью во многих отношениях. Она играла активную роль в публичной политике, которая укрепляла позиции Америки, укрепляя при этом свои балансовые показатели. Кен Лей, главный исполнительный директор корпорации, являлся попечителем бесприбыльных организаций, таких как «Ресурсы для будущего» - может быть, наиболее важного института из числа выступающих за консервацию природных ресурсов Америки на рыночной основе. Лей также участвовал в общественной комиссии изучения вопросов оценивания активов и был главным советником президента Буша по энергетическим проблемам. 

Кончина корпорации Энрон 

Энрон рухнула вместе с одной из наиболее уважаемых аудиторских фирм - Артур Андерсен, и запятнала репутацию своих банкиров: Дж. П. Моргана Чейза, Ситибэнк и Меррил Линч. 

Как и во всякой драме здесь были свои злодеи и герои. Героев было мало, в их числе Шеррон Уоткинс, первой забившая тревогу и проинформировавшая главного исполнительного директора Кена Лея о большинстве ключевых проблем и чуть не потерявшая за это свое рабочее место. В число злодеев входят: Дэвид Данкен, ведущий аудитор фирмы Андерсен, несущий ответственность не только за плохое составление отчетности, но и за уничтожение важных документов; юридический консультант корпорации адвокатская контора Винсон энд Элкинс, считавшаяся наиболее престижной в Техасе и подозреваемая в том, что она консультировала Энрон по противозаконному уклонению от налогов; Эндрю Фастоу, главный финансовой директор Энрон, обвиненный в мошенничестве, отмывании денег и обогащении за счет корпорации, причем даже по стандартам Уолл-стрита получаемое им вознаграждение — порядка 45 млн. долларов — считается непомерным. 

Имело место и возмущение, когда стало известным, что высший менеджмент обращал свои пакеты акций в наличные, уговаривая при этом остальных служащих не продавать акции. Кен Лей продал 1,8 млн. акций на сумму более чем 100 млн. долларов, другой менеджер продал акций на сумму в 350 млн. долларов. Общая сумма продаж акций высшим менеджментом составила 1,1 млрд. долларов. В то же время остальные служащие Энрон обнаружили, что их судьба под угрозой, поскольку пенсионный фонд корпорации инвестировал более 1 млрд. долларов в акции, которые при банкротстве Энрон «испарились». 

Хотя события развертывались драматически, финал был элементарно простым: когда внезапно выплыли на свет бухгалтерские трюки со спрятанными обязательствами и преувеличенными доходами, стало ясно, что корпорация совсем не то, за что она себя выдает. Разрешение энергетического кризиса в Калифорнии лишило корпорацию существенной части ее прибыли, которую она получала путем манипулирования рынком. Падение акций на фондовом рынке ударило по всем фирмам, включая Энрон. При этом банки и рейтинговые агентства стали проявлять повышенную настороженность. 

Причин краха Энрон было множество. Перечислим основные. Энрон преобразовал себя из компании, владеющей газопроводами, в Интернет-компанию электронной торговли энергией и сырьевыми товарами. В конце 1990-х это считалось частью ее достижений, но сделалось одной из причин её падения. Энрон представила гарантии некоторым забалансовым товариществам и фиктивным корпорациям, обеспеченным ее акциями, и когда курс ее акций стал падать, уязвимость компании сильно возросла. Когда компания стала привлекать к себе внимание, как рынки, так и органы регулирования почувствовали что-то неладное, и последние стали закрывать эти “дочки”. Если бы не это, масштаб жульничества оказался бы гораздо большим. Банки все еще надеялись сделать деньги на многосторонних операциях Энрон, но, в конечном счете, поскольку курс акций стремительно падал, они уже не могли продолжать кредитование. 

Жульничество, помогавшее Энрон в фазе подъема, сделало еще более затруднительным её финансирование в фазе спада. После провала отчаянных попыток получить откуда-либо инъекцию финансовых средств банкротство оказалось неизбежным. 

В основе гибели Энрон лежало жульничество: корпорация получала прибыль обманным путем, манипулируя дерегулированным калифорнийским рынком, обогащая своих акционеров за счет калифорнийских потребителей, товаропроизводителей и налогоплательщиков. Жульничал и ее высший менеджмент, который фактически крал деньги у акционеров корпорации в целях личного обогащения. Это был целый арсенал мошеннических приемов. Энрон и его аудиторы иногда выходили за рамки закона, но большая часть того, что делала корпорация, было вполне законным делом. Некоторые второстепенные фигуры в должностной иерархии были отданы под суд, но Кен Лей вышел сухим из воды. Он отрицал прямое участие или осведомленность о незаконных действиях и доказал, что большая часть его доходов была получена с помощью вполне законных, но очень щедрых фондовых опционов. 

Энрон использовала множество бухгалтерских трюков. В развитии этих форм надувательства Энрон имела некоторое преимущество перед своими конкурентами. Рыночной нишей Энрон являлись инновации — финансовые нововведения, новые способы покупки и продажи электроэнергии (или других видов энергоносителей и сырьевых товаров) и использование изощренных финансовых инструментов. 

Корпорации давно уже научились пользоваться хитроумными финансовыми технологиями переброски доходов для сокращения своих обязательств по налоговым платежам, а потом стали применять эти технологии с той же энергией и упорством в целях приукрашивания своих потоков наличности и отчетных балансов, чтобы вздувать курсы акций. Через схему фондовых опционов это обогащало высший менеджмент. С замедлением темпов роста потребность в предоставлении искаженной информации стала еще более настоятельной. Энрон была в первых рядах. Банки, тесно взаимодействуя с корпорациями и их аудиторами, способствовали расширению этой деятельности. 

Проблема в рассказе о «проделках» Энрона заключается в том, что способы их осуществления преднамеренно усложнялись... Но за всеми этими сложными финансовыми структурами, сопровождаемыми изощренным юридическим крючкотворством, скрывалось несколько основных схем надувательства. Первая из них заключалась в учете продаж газа или электроэнергии с постановкой в будущем как текущих сделок. Энрон участвовала во многих областях бизнеса — она начинала, главным образом, с трубопроводного транспорта, но после дерегулирования стала превращаться в торговую компанию, покупающую и продающую электроэнергию и газ. Она считала себя корпорацией, создающей рынок. Но на созданном ею рынке не просто продавались газ и электроэнергия с немедленной поставкой, но заключались сделки с поставкой через неделю или через месяц, как это делается в жульнических пирамидах. 

Бухгалтерский трюк Энрон заключался в том, что стоимость заключенных сделок, например, на газ с поставкой на следующий год, учитывалась как текущий доход, но при этом, однако, издержки, связанные с покупкой этого газа, не учитывались как расход. Поступления без издержек порождали гигантские прибыли! Разумеется, в конечном счете, Энрон должна была записать издержки приобретения газа или электроэнергии в расход. Но пока обороты компании растут, можно продолжать такую практику раздувания дохода и каждый год продажи будут превышать закупки. Это классическая схема пирамиды. Но все пирамиды, в конечном счете, рушатся. 

Вторая категория приемов надувательства была несколько сложнее. В Энрон могли создать фиктивную компанию, назовем ее, например, Раптор, и продавать газ ей. Эта фиктивная компания, разумеется, в газе не нуждается, но Энрон решает эту проблему, покупая у Раптора газ обратно. Можно задаться вопросом: «Если Энрон продавала газ этой фиктивной фирме «Раптор» с не-медленной поставкой и в то же время обязывался купить его у Раптора через год, что же делал Раптор, получая газ от Энрон и в то же самое время поставляя его той же Энрон?» Здесь что-то пахнет жареным. Так это и было. 

Если Энрон проводит продажу сегодняшним днем, это завышает его текущий доход, даже когда его бухгалтерия выполняет свои обязанности и предоставляет эту информацию в отчетах о финансовом положении фирмы, делая соответствующую запись в «обязательствах», т.е. учитывает обещание купить газ и связанные с этим издержки. В другом варианте можно потребовать, чтобы обе фирмы вели «консолидированный» учет, поскольку Энрон контролирует Раптор, и рассматривать их как одну хозяйственную единицу. В этом случае такая купля-продажа будет ничем иным, как внутренняя проводка по счетам. Нет реальной продажи, значит, нет и реального дохода. 

При некоторой поддержке со стороны банков эта операция может быть оформлена еще более изящно. Допустим, что Энрон нуждается в кредите, но все — как высший менеджмент Энрон, так и банков - понимают, что значительно возросшая задолженность не украсит бухгалтерские книги Энрон. Однако банк может дать деньги фирме Раптор. Фирма может использовать их для оплаты авансом газа, который она, якобы, закупает с поставкой в будущем году. Банк может считать, что его кредит гарантирован, поскольку он знает, что у Энрон есть контракт на обратную покупку газа у Раптор. 

И если обратная покупка производится по достаточно высокой цене, Раптор может без труда выплатить банку проценты. Фактически такая «форвардная продажа» есть ничто иное, как кредит, но этот кредит не показывается в балансе Энрон. Кроме того, если, покупая у Раптор газ по высокой цене, Энрон делает Раптор высокоприбыльной, а владельцем Раптор является кто-то из высшего менеджмента Энрон, то операция становится способом перекачки денег корпорации в карманы ее руководства. Они могут даже найти оправдание своим нечестным действиям: ведь пряча кредит, они приукрашивают баланс компании, способствуя повышению курса ее акций. Но разве не это является главной целью их должностного мандата? 

«Пузырь» Интернет-коммерции дал новые способы раздувания дохода в бухгалтерской отчетности. Допустим, что вы создаете предприятие Интернет-коммерции, которое будет покупать и продавать дерегулированную электроэнергию через Интернет. Курс ваших акций взмывает вверх — комбинированное воздействие эйфории вокруг Интернета и дерегулирования доказало свою неотразимость в эру “иллюзорного ощущения богатства”. Но акции Энрон не были похожи на другие акции, втянутые в «мыльный пузырь». Другие фирмы опирались на ожидания будущих доходов, но в реальности несли убытки. Энрон же показывала в отчетности очень большие прибыли. В корпорации знали, что безмозглые рынки будут и дальше накачивать курс ее акций, если только они продолжат накачивание своих оборотов и прибылей. 

В условиях такой сильной зависимости своего вознаграждения от фондовых опционов высшее руководство корпорации имело достаточно стимулов, чтобы и впредь делать это. Создав такую компанию и потом продолжая накачивать ее акции в целях получения крупного выигрыша от переоценки капитала, Энрон имела колоссальные прибыли. Для содействия этому процессу Энрон создавала забалансовые товарищества, давала им взаймы свои акции, чтобы они могли иметь залог для получения кредита в банке. Между розничным и инвестиционным банковским делом установилась такая тесная связь, что банки, обслуживающие Энрон, были более чем готовы принимать участие в подобных мошеннических операциях. Если банк хотел большей надежности, Энрон могла предоставить гарантии; если требовались дополнительные средства для покупки акций с завышенным курсом, корпорация могла давать ссуды сама. 

Получалось почти так, как если бы руководство Энрон продавало акции корпорации самой корпорации для пополнения счета прибыли и убытков. Но с точки зрения перспектив ее акционеров это была игра «решка — ты выиграл, орел — я проиграл». Если курс акций был высок, весь выигрыш поступал к высшему менеджменту Энрон и их друзьям. Если курс падал — что фактически и произошло — ответственность за возврат долгов банкам несли корпорация и её акционеры. 

Если бы «пузырь» можно было поддерживать до бесконечности, Энрон оставалась бы на плаву и обман никогда не выплыл бы наружу, а менеджмент Энрон славился бы своим умением обогатить акционеров корпорации. Что из того, что они обогащались лично? Это было бы только честной расплатой за то, что они сделали для своих акционеров. Они могли бы ходить в церковь с высоко поднятой головой. И только лопнувший «пузырь» и их недостойное поведение, которое в результате обнаружилось, вызвали возмущение... Таким образом, рыночная система предоставляла менеджменту стимулы, под воздействием которых «хорошо служить самому себе» не значило работать на благо других.