Все мы помним звучные названия: «Властилина», «Гермес-финанс», «Русский Дом Селенга»… Но несмотря на горький опыт, даже сегодня большинство россиян не слишком много знают о финансовом мире, о мире ценных бумаг. А если чуть-чуть углубиться в историю, то выяснится: мошенники всегда подстерегали неопытных инвесторов.
В ХVIII веке в России появилась первая биржа ценных бумаг. Кажется, вещь прогрессивная и нужная. Только вот у законодателей резко прибавилось головной боли. Пользуясь несовершенством права, мошенники мгновенно начали придумывать всевозможные уловки, чтобы сорвать куш.
Первой ласточкой на этом малопочтенном направлении стал вексель, или торговое обязательство. В отличие от современных ценных бумаг, его писал от руки сам заемщик. Тем не менее вексель был настоящим финансовым инструментом: его можно было продать, заложить в банке, расплатиться им за покупку. Неудивительно, что сообразительные граждане с энтузиазмом взялись за дело.
Заемщик нередко выдавал кредитору ничего не стоившую бумажку. А уйти от платежа по векселю можно было несколькими путями. Вспомним купца Большова из комедии Островского. Тот предпочел объявить себя банкротом, переписав все имущество на зятя. Впрочем, жизнь театральным подмосткам ничуть не уступала. Иные умудрялись подделать подпись заемщика, и сбывали такую фальшивку в банк.
А при Екатерине II произошел скандал с подделкой векселя, потребовавший вмешательства верховной власти. Некий унтер-офицер лейб-гвардии конного полка Воейков, вместе с подельником подпоручиком Афросимовым, предъявил иностранному купцу вексель на 15 тысяч рублей. На такую сумму в ту пору можно было купить приличное имение. По заявлению мошенников, швейцарец Деглер будто бы выдал обязательство матери предъявителя, Наталье Алексеевне, надворной советнице. Однако в затее аферистов мать Воейкова не принимала никакого участия. В роли «подставной бабы» выступила подьяческая жена Марфа Тимофеевна, ездившая к Деглеру с попом Иваном Ивановым, якобы своим духовным отцом.
Озвученное было лишь вершиной айсберга. В дело Иоганна Деглера оказались вовлечены представители русской аристократии (к примеру, князья Мещерские), и расследование растянулось на долгие годы.
«Пирамиды»: предыстория болезни
В ХIХ веке, в эпоху бурного индустриального развития страны, для человека «с головой» сколотить капитал не составляло особого труда. Как грибы после дождя, появлялись акционерные общества и банки. И, увы, по словам замечательного юриста прошлого А.Ф. Кони, банковские дельцы и учредители действовали «спокойно и бестрепетно», «разоряя... доверчивых» вкладчиков.
В 1889 году потерпели крах сразу два частных банка — конторы Кана (в Петербурге) и Мусатова (в Москве). Банкиры действовали по тем же схемам, что и современные «комбинаторы».
Контора Кана занималась распространением выигрышных билетов государственного займа. За один год ловкий предприниматель через сеть своих агентов собрал 1,2 млн рублей (для сравнения: капиталы многих городских банков не превышали 10–20 тысяч). Скандал разразился внезапно. По иску 5 тысяч рублей контора была опечатана. В ней кроме 300 рублей и одного билета государственного займа ничего не обнаружили.
Впрочем, мошенники могли скрываться за любой вывеской. Ни общества взаимного кредита, ни даже акционерные компании, чьи уставы утверждались министром финансов или императором, не были застрахованы от жульнических действий руководства. Крах одного из крупнейших российских банков — Московского ссудного — был вызван крупными махинациями с ценными бумагами. Руководство банка, прогорев на биржевой игре, стало искать выход из балансового тупика. И выход нашелся!
Прусскому железнодорожному магнату Г. Струссбергу в 1874 году выдали огромные кредиты под залог акций железнодорожных компаний. Доходы от предприятия обещали покрыть все убытки. Но уже спустя год разразился кризис. Оказалось, что Струссберг в качестве обеспечения предоставил бумаги еще не построенных железнодорожных компаний и заводов. На тот момент долг магната перед московским банком составлял 8,1 млн. рублей, а реальная стоимость залога не превышала 1 млн.
В октябре 1875 года руководство банка заявило о приостановке выплат «по всем без исключения обязательствам». В один момент сотни вкладчиков лишились своих сбережений. Потери составили колоссальную по тем временам сумму 14 млн рублей.
Закон суров, но…
Для борьбы с финансовыми преступлениями, необходимо было создать четкие институты защиты прав вкладчиков. Так, в 1885 году вышло положение, согласно которому ограничивалось право чиновников совмещать государственную службу с должностью в акционерных компаниях. Правительство пыталось не допустить сговора представителей бюрократии с членами правления за спинами мелких вкладчиков.
В «профилактике» финансовых мошенничеств огромную роль сыграло и Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1885 года. Оно предусматривало наказание за такие преступления, как открытие частного банка без разрешения правительства или с нарушением установленных правил; подделка ценных бумаг; разного рода хищения и мошенничества в сфере финансовых услуг.
Наконец, в 1910 году при конторах и отделениях Госбанка были введены должности инспекторов по делам мелкого кредита. Инспекторы получили право проводить ревизии «во всякое время по своему усмотрению» и могли изменять состав правлений и советов товариществ при обнаружении «беспорядков или злоупотреблений».
Увы, наказания для «нечистых на руку» финансистов едва ли могли внушить им уважение к закону. Так, согласно положению 1889 года, максимум, что грозило предшественникам Мавроди и «Властилины» – штраф до 3 тысяч рублей и восемь месяцев тюрьмы.
Была и другая проблема. К началу ХХ века лишь четверть населения страны умели читать и писать. А министр финансов М.Х. Рейтерн проводил среди банков «ликбез» по операциям с ценными бумагами. В таких условиях о финансовой грамотности масс можно было только мечтать.
Комментариев нет:
Отправить комментарий